Владимир Макеенко: «Я руководил городом в слишком непростой период. Это фактически была война»

25.09.15

Бывший председатель Киевской городской государственной администрации заявил о намерении поучаствовать в выборах столичного головы

Зимой 2014-го, во время революционных событий на Майдане, Владимир Макеенко стал главой Киевской городской государственной администрации. На этой неделе, спустя полтора года, он заявил о намерении составить конкуренцию нынешнему градоначальнику и при поддержке партии «Наш край» выдвигает свою кандидатуру на выборах столичного головы. Владимир Макеенко рассказал о том, как жил Киев во время Революции достоинства, каковы были причины выхода политика из рядов Партии регионов, почему он принял решение идти на выборы и каким видит будущее столицы.

«У меня не было и нет никаких «интересов» в столичной госадминистрации»

– Вы шесть раз избирались народным депутатом Украины, длительное время работали в парламенте, занимались вопросами бюджета. А в январе 2014-го, в разгар событий на Майдане, возглавили Киевскую горгосадминистрацию. Расскажите, как это произошло.

– Мою кандидатуру предложили опытные люди, которые занимались хозяйством, были мэрами и главами администраций. Они мне сказали: «Ты же кризис-менеджер, всех знаешь. Разрули ситуацию». Рассматривались другие кандидатуры, по Геннадию Кернесу, например, уже был подписан указ. Но руководить Киевской горгосадминистрацией должен был местный человек – такой была позиция тех, кто влиял на принятие решения.

Да, я мог, как другие политики, пересидеть Майдан, а в нужное время появиться как ни в чем не бывало. У меня ведь не было и нет никаких «интересов» в столичной горгосадминистрации. Но я знал, что выдержу, потому что привык не воевать, а договариваться.

Работать приходилось в зданиях разных райадминистраций города – опасался за безопасность сотрудников мэрии. Некоторые служащие работали дома. Ведь в непростое время достается, как правило, именно простым людям.

Тогда, кстати, морозы стояли сильные. Помню, как на Подоле почти 800 квартир остались без тепла, на Оболони трубы лопались. Приходилось как-то мотивировать коммунальные службы, чтобы их люди даже по ночам работали. И как результат – город этих проблем практически не заметил.

– Ходили слухи, что вам и вашей семье угрожали.

– В неконтролируемом хаосе было все… Однако сейчас продолжаются следственные действия по Майдану, в том числе и по этой ситуации, потому ничего сказать не могу.

Отмечу, что страха в то время у меня не было. Я ходил без охраны. Не скрою, что из соображений безопасности либо по причине затянувшихся переговоров часто приходилось ночевать не дома. Да и «ночевать» – это сильно сказано: скорее, в перерыве удавалось вздремнуть минут 10-15 в кресле и двигаться дальше. Но тогда мне выпала именно такая миссия.

– Указания сверху поступали?

– Звучали просьбы по кадровым вопросам в коммунальных учреждениях: снимите, верните. Но тогда было не до этого. Не исключаю, что со временем какие-то указания и появились бы, но я бы тогда вряд ли остался в должности.

– Как в конце января 2014 года, когда еще стоял Евромайдан, удалось принять бюджет Киева?

– Заседание проходило не в мэрии на Крещатике, а в здании Печерской райадминистрации. Обстановка была напряженная, на улице стояли протестующие и «Беркут». Я пригласил митинговавших людей в зал… Они вместе с депутатами прошлись по каждой строчке бюджета. И мы приняли его единогласно. Потому что в том бюджете не было ни земельного дерибана, ни лоббистских статей. Мы приняли программу социально-экономического развития, решив не повышать тарифы на транспорт.

– То есть вы считаете принятый зимой 2014 года бюджет по-настоящему эффективным?

– Да. Я хорошо разбираюсь в смете государства, знаю в ней каждую строчку и запятую. Так что и в столичном бюджете разобраться труда не составило. Мне говорили, что надо повысить цены на проезд в метро. Но, зная особенности формирования госбюджета, нам удалось предотвратить это повышение. В Киеве ведь можно сделать бюджет сбалансированным – здесь сосредоточено много бизнесов, крутится много денег. Просто не надо «брать на карман».

– Заявление о выходе из Партии регионов вы написали 20 февраля 2014-го. Долго вынашивали это решение?

– Знаете, я пытался предотвратить кровавые события, хотя мог «заболеть», как многие, кстати, и сделали. Но у меня такое в голове просто не укладывается: как можно убегать, когда ты отвечаешь за громадный город, за людей. Мое заявление о выходе из Партии регионов стало сигналом для мэров других городов, руководителей областей и силовых структур. Были идиоты, которые звонили и спрашивали: «А ты согласовывал наверху свое решение?» Да мне даже посоветоваться не с кем было! Я понимал, что ситуация может развиваться по-разному. Но исходил из того, что нужно остаться самим собой.

– Через две недели после бегства Януковича вас уволили. Вы этого ожидали?

– Конечно, ожидал. А желания идти на выборы в мае 2014-го у меня не было. За то время, пока я возглавлял Киевскую госадминистрацию, приходилось принимать много сложных решений, к которым подходил как человек и гражданин. Это как церковь строишь – от души должно идти. Не хотел этот опыт конвертировать в политику.

Меня просили тогда выдвинуть свою кандидатуру, но я в первый же день сказал, что не буду баллотироваться. Я руководил городом в слишком непростой период – это была фактически война. На этом нельзя делать политику.

«Работа авиадиспетчера научила меня, что жизнь – главная ценность»

– В вашей биографии указано, что вы родились в Брянской области. А где учили украинский язык?

– На самом деле родился я в Умани Черкасской области. Оттуда родом мои мама и бабушка, поэтому у меня такой украинский язык. И родился я прямо в парке «Софиевка»: мать ведро подняла – и началось… А роддом был на ремонте. Отца вскоре послали работать в Брянскую область, там меня и зарегистрировали. Позднее отец переехал в Чернигов, строить камвольно-суконный комбинат. С этим комбинатом связана вся жизнь моих родителей. Школу я окончил в Чернигове, потом уехал в Ленинград учиться на авиадиспетчера. На работу попал сначала в Борисполь, потом – в Симферополь. Даже в Будапеште успел потрудиться.

– Вы были народным депутатом шести созывов. Как попали в политику?

– Знаете, это внутренняя потребность. Я еще в школе отвечал за политинформацию – мне всегда все было интересно, я перечитывал множество газет. Хотел даже учиться в Киевском институте международных отношений, чтобы стать дипломатом. Но для этого нужны были связи. И я понял, что такую систему надо ломать – всю жизнь с ней борюсь. В 1989 году, в 24 года, стал депутатом Верховного совета УССР. Из 12 баллотировавшихся кандидатов выбрали меня. Наверное, потому, что для меня власть – инструмент, который дает возможность что-то изменить в государстве.

Я по профессии авиадиспетчер. Это человек, который не имеет права ни на секунду расслабиться – он должен моментально принять решение. Причем единственно правильное, ведь речь идет о жизни людей. Диспетчер должен видеть небо одновременно и в вертикальной, и в горизонтальной плоскости. И когда на связи 8-12 бортов, а у тебя плохие погодные условия, ты принимаешь решение и несешь ответственность за него, несмотря ни на какие советы. Поэтому начальников для меня не существует – все решения я принимаю сам. В политике тоже делал все возможное, чтобы сохранить жизнь людей. К примеру, когда отправляли миротворческий контингент в Ирак, нам удалось добиться решения, чтобы туда ехали только добровольцы старше 35 лет, и чтобы их застраховали.

– Во время работы авиадиспетчером приходилось сталкиваться с нестандартными ситуациями?

– Посадка Ту-154 в 1988-м, перед Новым годом, – такое не забывается. Маршрут Кутаиси-Киев-Ленинград, почти 200 человек на борту. На часах – 23.50. Дождь, снег, ветер, гололед. По метеоусловиям самолет надо было перенаправлять в Одессу, но пришлось сажать в Борисполе, так как топлива на борту оставалось только на полчаса лёта. Посадили, а топлива съехать с посадочной полосы уже не хватило. Представляете, что у меня внутри творилось в тот момент? Ведь это ответственность сразу за сотни человек! Потом оказалось, что вместо топлива экипаж загрузил на борт…
мандарины.

«С высотками в центре столицы надо что-то решать – из-за них фактически умерли Бессарабка и бульвар Леси Украинки»

– Чем занимались в последнее время?

– На родине, в Кочубеевке Черкасской области, занимался физическим трудом, подтягивал английский язык, встречался с людьми. В политику не вмешивался, хотя, не скрою, слежу за новостями и информацией. Первое время была надежда на улучшение жизни людей. Но она быстро прошла. В целом то, что сейчас происходит в стране, в системе государственного управления, непрофессионально и неправильно.

– С какой целью вы идете на выборы с партией «Наш край»?

– Прежде всего планирую изменить подходы к формированию городского бюджета. Я неплохо разбираюсь в треугольнике «Кабмин – Верховная Рада – Администрация президента», а горбюджет без них не принять. Считаю, что львиная доля денег, заработанных столицей, должна оставаться в городе. В Киеве, например, каждый год нужно строить одну станцию метро и 12 садиков. Делать подземные парковки, которые, кстати, раньше планировались. Но вместо них под землей почему-то появились торговые центры. В Европе спускаешься под землю – там парковка, а у нас – магазины. Нам необходимо развивать медицину, спорт.

Нужно разобраться, почему стратегическое предприятие «Киевмлын» оказалось в частных руках. Ведь из-за этого невозможно регулировать цены на социальные сорта хлеба. У «Киевэнерго» в 2017 году заканчивается контракт – нужно выяснять, на каких условиях компанию отдали в частную собственность. Для всего этого нужна помощь и Киевсовета, и громады.

С высотками в центре столицы надо что-то решать – из-за них фактически умерли Бессарабка и бульвар Леси Украинки. Ни проехать, ни пройти, а их все строят и строят. Почему не выделить за городом, например, 400 гектаров земли и вывести на эту территорию бизнес-центры? Киев проведет туда скоростной поезд, а бизнесмены все построят. Кстати, большинство предпринимателей, с которыми я общался, готовы поддержать этот проект. На Харьковском массиве или Троещине уже новые места не создашь, а за городом это вполне реально. Всего 10-15 минут на поезде – и ты на месте. Причем я считаю, что расположить такой комплекс нужно между Жулянами и Борисполем, чтобы был доступ к аэропортам. И никаких взяток не надо, и места под фонтаны в городе останутся. Мне нравится пример Парижа: там есть историческая часть – для туристов, и новая – из стекла и бетона.

fakti b 1 e1444239533381 - Владимир Макеенко: «Я руководил городом в слишком непростой период. Это фактически была война»Интервью газете «Факты и комментарии» от 25 сентября 2015 года. № 175 (4393)